“The main problems will begin in June and July” :: Politics :: RBC

Former Deputy Prime Minister, Head of the Skolkovo Foundation and FIDE Arkady Dvorkovich in an interview with RBC – about self-isolation, the economic crisis, the oil price and the world after the pandemic, chess, as well as criminal cases against people from his environment



About Skolkovo during the crisis, self-isolation and online care

On the economic crisis and the world after the pandemic

About the price of oil

About the fate of Skolkovo, the best place to live, criminal cases and the “attack” on Medvedev’s team

About the chess crown, Kasparov and the culprits of doping scandals

The declared measures of assistance are sufficient. The main thing is that they earn

– How did the situation with coronavirus affect Skolkovo?

– We have 10% of the fund’s employees come to the office, the rest work remotely, but we perform all the basic functions. A grant committee, a consulting support system, and an intellectual property center work. Of course, most startups are located outside the technology park, outside their offices. About 15% of company employees are at their workplaces, the rest work remotely.
Some companies are very in demand – those who provide remote work of other companies, provide online training, information security, many Skolkovo companies of the biomedical cluster.

But there are those who have suffered, who are forced to work because their services are suspended, and this will last until the end of quarantine. Our gymnasium works remotely, the university works remotely, only part of the laboratories operates where it is necessary to observe a permanent regime.

– you sent a letter to the government with proposals to help the fund in the fight against the virus. Was there an answer? How do you participate in the fight against the crisis?

– We expect that the services and products offered by Skolkovo in the fight against the pandemic and the crisis will be at least partially in demand. The main answer will be the introduction of effective and high-quality products and services in practice. We are in close contact with key ministries, in particular, the Ministry of Economic Development has already held a very detailed discussion of mechanisms to support these businesses and introduce products. We also communicate with the Ministry of Education and Science, the Ministry of Health, the Ministry of Industry and the Ministry of Finance. We hope that many of our developments will be really useful. Following the results of the month, we will summarize what has already become popular, which is still under implementation.

– Do you participate in the history of digital badges, with cameras?

– No, we do not directly participate in this story, but in some regions, the development of our residents was in demand. This includes video surveillance and face recognition.

– How does the Skolkovo medical cluster participate?

– The most demanded service now – several companies are doing this with us – helping doctors make diagnoses primarily with the help of artificial intelligence technology or machine learning. Applicable for X-ray, CT. Doctors using such software quickly identify problem areas, diagnose faster, which removes part of the load, which is already very high.

According to the state of the lungs, much can be understood. We have residents who, based on the analysis of images, can make an accurate diagnosis through the use of artificial intelligence technology in the analysis of big data.

Today it is the service most demanded by doctors. We also have a CT scan of patients at Skolkovo Medical Center, which is managed by the Israeli company Hadassah, and there have already been cases of detection of coronavirus at its laboratories.

Another topic related to disease prevention is primarily testing or online monitoring of patients. In particular, there is a development that helps remotely monitor the state of health, respectively, you can quickly identify problem points.

Another area that is already closer to treatment is the development of drugs. Here, of course, we did not have specific solutions to combat coronavirus. But the antiviral drugs of some of our companies that were developed earlier are now undergoing a clinical trial. This is only part of the examples, and promising new ideas are constantly emerging.

– Have you been approached by the authorities of Moscow or Moscow Region with the request to allocate premises for the fight against coronavirus?

– No, not yet addressed. Of course, if it is claimed, we will provide. If we talk about the center of Hadassah, then it is located within the Moscow International Medical Cluster, it is managed by Moscow, so there are no barriers here, it all depends on the decision of the Moscow authorities. Antibody testing has begun in the center based on foreign tests, which are acceptable for use in Skolkovo, since we have separate laws.

– The vice-mayor of Moscow Anastasia Rakova said that all Moscow doctors will be tested for antibodies. Does Skolkovo participate in this program?

– Including our center will be in demand in this testing. In addition, doctors can be trained at the center.

– You said that some residents of the fund may need help. Which one?

– There are residents who are most in demand during this period. These are companies that provide distance work and training, a number of medical companies, as well as companies that deal with information security. Today we focus support on these companies. We have approximately 40-50 companies in the register. This includes, among other things, the redistribution of part of the funds that have already been allocated to us, from other areas, in order to quickly introduce relevant products and services.

The focus is on supporting companies in difficult situations. These are, for example, our residents who work with retail. We have reduced or given vacation rents, we are working with the government to extend the support measures already announced for small and medium-sized enterprises to these companies. And in general, for the companies that are our residents, they decided either on vacation or on a reduction in rents.

I will give an example. The company “Scooter Schering”, which is our resident and provides rental electric scooters in Moscow and other regions, is now faced with a complete market closure. She is provided with the necessary legal support, which, I hope, will help to cope with the crisis.

The third group of companies are those that have not yet experienced a strong blow, but expect it around June, when a wave of crisis will reach them. We are preparing support measures, including financial ones, working with our partners, with other financial institutions. This is a difficult situation, we do not want to lose our residents, they have already invested a lot in them, they have great potential, including export. So we are working.

– State support will be required, except for the one you mentioned?

“We expect that in the next two to three months we will either manage on our own, or this support can be provided as part of the measures already announced by extending support for the most affected sectors to innovative companies that really suffer no less.” With regard to future work in subsequent years, we believe that support for innovation needs to be expanded. Significant funds have been included in the national project “Digital Economy”, in other national projects and priorities, so it’s not about any separate increase in budget financing, but about the most efficient use of existing resources.

– Are the measures that have already been taken to support small and medium-sized businesses sufficient?

– I think the declared measures are either enough or almost enough. The main thing is that they earn. We expect that in the coming weeks all these measures will begin to really work, because so far not all of the declared mechanisms have been effectively implemented in practice. This is work from wheels, it requires a certain adjustment of all institutions. We hope that this happens quickly.

– How did quarantine affect you personally?

– We all work remotely, study. So somewhere around ten percent I spend in the office. I have a mixed mode, but most of the time – in the country.

– That is, life has changed dramatically?

– Yes of course. But the work did not become less from this.

– Does it work normally in the country?

– In general, it’s normal, although it’s not easy to get used to it. It is necessary to concentrate on the video conferencing format and solve the bulk of the issues during meetings with colleagues.

– Many experts predict that at the end of this crisis, most of life will go online. Do you agree?

– We discussed this with colleagues, including during two international conferences, – the general opinion that 20-30% of activity will go online is hardly more.

Mau predicts the world of the future after defeating coronavirus

The economic crisis is just beginning

Arkady Dvorkovich

Arkady Dvorkovich

(Photo: Andrey Lyubimov / RBC)

– What is your forecast, the economic crisis will drag on for a long time?

– The economic crisis is just beginning, its wave has not yet swept many segments of the economy. The next few months will be quite difficult. The Bank of Russia expects a decrease in gross domestic product from 4 to 6% this year. This is the forecast that you can focus on while taking into account data from the past few weeks. The figures are unfavorable, but a more or less favorable scenario is possible.

Some economists predict a 10% drop in the economy, and I have seen such numbers. Nevertheless, for now, I think, it is worth focusing on the forecasts of the Bank of Russia. As for Skolkovo residents, we also see that the main problems will not begin right now, not in the next few days, but around June – in July, and this is the period for which we are preparing, the period for which we will focus on the main support to our companies.

Of course, the crisis will change the patterns of human behavior. Companies will become more conservative, less risky projects. They will accumulate reserves. This applies to business, and government, and people in everyday life. This will lead to greater business concentration. Unfortunately, the economy will become perhaps less competitive.

We see the risk that economic islands will be created, that is, production will be localized excessively, without regard to efficiency, within separate national borders, supply chains will break. These are significant risks. And, of course, a drop in trade could have an impact on the global economy as a whole. But we hope that governments, banks of different countries, national banks will pursue a reasonable policy and prevent the emergence of excessive barriers.

– And what will change in life?

– The nature of jobs will change, more people will work remotely. Although I’m sure that even those who will work remotely will try to return to their offices at least a couple of times a week to change the situation and see colleagues. This is still an important part of life. There is no getting around without communication.

I hope that the way of life will not change quite radically, but there will be changes. For companies, this is at the same time an opportunity to increase efficiency, reduce excess costs, and take a fresh look at their business models.

This also applies to the state – a sharp acceleration of the transition to electronic services and electronic document management to make life easier for people and businesses. This also means the need for additional investments in infrastructure, including for the digital economy. I think that everyone saw that a sharp increase in Internet traffic requires an expansion of infrastructure. Within the framework of LTE and 4G, this is no longer possible; accelerated implementation of 5G technology is required throughout the global space, including in Russia.

– Are there areas that, in the usual form, will not survive this crisis?

– I think that almost everyone will survive. Another thing is that the demand for distance services will increase dramatically. This applies to the delivery of goods, relates to services related to distance work, distance learning. All this will experience a boom for a long time to come. As well as telemedicine and everything related to personal medical services using the latest technology.

– A lot of people are arguing now whether the state needs to directly distribute money to people, is it necessary to strengthen targeted support for the population?

– Strengthening targeted support is needed. This applies to those people who are most affected by the current situation, and this is always right. But I am not a supporter of both the term and the method associated with the “helicopter money”, for me it is a very strange term – throwing money from a helicopter. Everything needs to be done reasonably, targetedly, based on the interests of people. And where possible, you should always focus on supporting the economy so that companies work and provide people with jobs and competitive salaries. They paid taxes, and due to these taxes the state could pay pensions and salaries to state employees.

I hope for 35 dollars per barrel by the end of the year

Arkady Dvorkovich

Arkady Dvorkovich

(Photo: Andrey Lyubimov / RBC)

– One of the components of the crisis is the collapse of oil prices. Returning to breaking the deal with OPEC, do you think that was the right decision at that time?

– First of all, I do not think that this was any one-man decision of the Russian side. I am not closely involved in this story, so I do not know all the nuances. But based on what I know, this was a consequence of the position of all parties, including Saudi Arabia, and not a unilateral decision of the Russian side. And in order to give more accurate estimates, you need to know all the circumstances of these negotiations.

Energy Minister Alexander Novak is a high-level professional, and since that happened, there were serious reasons. There is nothing good that the transaction did not take place then. I believe that the proposals of the Russian side were quite reasonable, unfortunately, they were unacceptable then for the other side. The subsequent transaction was concluded for all parties on much more difficult terms. However, even this deal is not enough to stabilize the market. Stabilization will come only after all markets see real action, a real reduction in production and a real stabilization of the economy.

– Need a new deal?

– Not necessary. The deal has taken place, actions are now important. The parallel effect of actions to reduce production and stabilize demand will have a positive effect on oil markets, and prices will gradually return to their normal range. I do not think that prices will quickly return to the interval of more than $ 40 per barrel. But in the interval from 30 to 40 dollars, prices may return before the end of the year. For now, we hope that prices will remain at least between 20 and 30 dollars, although there may be drops on some days.

– That is, you think that by the end of the year it will be around $ 30?

– I hope for 35, of course. But it is still very difficult to give more accurate estimates, since the situation with the pandemic and with the economic recovery after the peak of the pandemic remains very uncertain.


Fedun compared the OPEC + agreement with the Brest Peace

Photo: Leonhard Foeger / Reuters

– Leonid Fedun compared this deal with the Brest peace. Do you agree?

– I am not a supporter of vivid comparisons, although I consider Leonid a professional of the highest level in the oil market, who knows all its nuances and details, therefore I respect his point of view. Nevertheless, I believe that any comparison is lame and there are much more nuances in the current situation.

– The USA has already thought about supporting the energy sector and the oil industry. Do you think we will need this?

– We have a flexible system of regulation of the oil industry, including in terms of taxes, which, in essence, is support. When prices are low, the tax burden decreases; when prices are high, it increases. So I do not see the need for financial support. But there are quite a few barriers to investment, quite a few excessive bureaucratic procedures. Something was done with me to improve the situation, but we did not complete this work. Now we need to bring it to the end, the government and the Ministry of Energy know these plans and, I hope, implement this policy.

If they see the label “Russia” – the product is not ready to buy

Arkady Dvorkovich

Arkady Dvorkovich

(Photo: Andrey Lyubimov / RBC)

– For how long do you see yourself in Skolkovo?

– I do not have specific contract terms here. I want this project to be brought to the point where Skolkovo will become the best innovative center not only in Russia, but also one of the best in the world. This requires a few more years. There can be no other terms. Such projects are not implemented for several months. So a few years for this is a very real time.

– And what should be the results?

– First of all, these are resident companies, which, leaving Skolkovo, become leaders in their markets. Skolkovo is not a business, it is not a commercial organization, therefore, one cannot judge by profit or revenue. Именно работа наших компаний является нашим успехом.

— Как вы относитесь к проекту научных долин?

— Положительно, поскольку Россия — большая страна, и одним «Сколково» точно не обойтись. Мы об этом говорили с самого начала. «Сколково» — это проект, который должен дать ориентир, задать определенный вектор, дать модель функционирования, которой могут и должны следовать другие центры, как бы они ни назывались: долины или как-то еще.

— Они считают «Сколково» ориентиром?

— Безусловно, да. Подавляющее большинство из них с нами взаимодействует и изучает наш опыт, приглашает наших специалистов, часть — является региональными операторами «Сколково». Это взаимовыгодный процесс. Мы не конкурируем между собой, а дополняем друг друга.

— Наиболее масштабный проект фонда — «Большое Сколково», в какие сроки он будет завершен?

— Проект «Большое Сколково» мы делаем вместе с нашими партнерами по Школе управления Сколково, нашими соседями — группой компаний Миллхауз Романа Абрамовича. Мы создаем городскую среду, комфортную для жизни, для работы, для учебы, для научной деятельности со всеми ее элементами, т.е. это и инновационные рабочие места, и жилье, и школы, и детские сады, парковые зоны, спортивные объекты. Большое Сколково станет одним из лучших мест для жизни в России как минимум, если не в мире.

Сейчас мы формируем мастер-план развития территории, но параллельно занимаемся несколькими конкретными проектами — это бесшовная транспортная инфраструктура, прежде всего, для велосипедистов и электрического транспорта с сетью зарядок, которые сегодня развиваются на территории Большого Сколково. Это единый календарь всех культурных, спортивных и иных мероприятий, совместные образовательные проекты, в том числе открытые лекции, мастер-классы.

— А какой объем вложений?

— Вложения будут только со стороны частных инвесторов. Ни одного рубля из бюджета на это потрачено не будет, если не считать, конечно, дорог, которые нужны в целом Москве и Подмосковью, а не только «Сколково». Я думаю, что речь идет о нескольких миллиардах рублей частных вложений, но все будет зависеть от того, какие решения мы выберем, будет ли много строек или все-таки больше будет развиваться естественная природная среда. We will see.

— Скоро «Сколково» десять лет. Почему в общественном сознании он не стал центром прорыва?

— Всегда есть разница между реальностью и общественным сознанием. Это примерно то же самое, что говорят всегда о России в мире. Идет ли Россия вперед, происходят позитивные изменения? Безусловно, да. За 20 или даже за 30 лет сделано очень и очень много. Это воспринимается в мире так? Не воспринимается.

То же самое и в «Сколково», только уже внутри России. Многое ли сделано? Да, безусловно, очень многое сделано. У нас около 2,5 тыс. стартапов, из которых сотни уже стали успешными, продают свою продукцию на рынке, зарабатывают прибыль, создали десятки тысяч рабочих мест, приносят налоговые поступления в бюджеты регионов. Московский бюджет только за счет подоходного налога имеет около 3 млрд руб. от «Сколково», и часть вкладывает обратно в «Сколково», что хорошо для нашего развития. У нас появились индустриальные партнеры. Здесь работают центры исследований и разработок крупных российских и зарубежных компаний. Для нас успехи очевидны, и «Сколково» имеет очень хорошую профессиональную репутацию в профессиональной среде.

Почему «Сколково» нет в массовом сознании? Отчасти это наша недоработка, мы больше делаем, чем говорим, больше делаем, чем себя рекламируем. После нескольких лет работы появились компании, которые становятся лицом «Сколково», компании, которых раньше просто не существовало. Например, Group IB, специализирующаяся на кибербезопасности, на которую даже американские власти обратили внимание. Это является хорошей рекламой для компании, которая была резидентом «Сколково», а теперь — партнер «Сколково». И это не единственный пример, у нас таких уже достаточно много.

Сроки реализации проекта построения экосистемы в целом сохраняем, отставаний существенных нет. Может быть, несколько месяцев, но это на десятилетней перспективе не так существенно. Я вижу, что какие-то вещи продвигаются сложнее, в том числе в виду негибкости бюрократической системы.

— Недавно Путина спросили, почему все мечтают уехать в Кремниевую долину, а не в «Сколково», как бы вы ответили?

— Потому что долина существует 60 лет, а «Сколково» — десять. Долина за счет успехов крупнейших компаний на протяжении последних десятилетий стала мечтой, а в «Сколково» такие компании еще только формируются. Но это вопрос и сроков, и экономики в целом. «Сколково» не может быть островом — успех «Сколково» зависит от успеха всей России. «Сколково» пригласило в Россию больше ученых, больше специалистов, чем кто-либо другой. Мы как раз сделали так, чтобы обратный поток профессоров, ученых, исследователей, инноваторов сформировался, чтобы движение было не только в сторону долины или Европы, других рынков, но и в сторону России. И в «Сколково» работают десятки ученых мирового класса.

Во-первых, за рубежом зарплаты выше, хотя и жизнь дороже, то есть каждый сравнивает для себя стоимость жизни и тот доход, который получает. Для тех, кто нанимает программистов на работу, Россия является, конечно же, очень привлекательной страной, поскольку можно чуть дешевле приобрести очень качественные услуги. И аутсорсинг в России со стороны зарубежных ИТ-компаний и других компаний, которые пользуются ИТ-услугами, очень высокий.

Но есть вторая составляющая. Если в России российскими программистами создан качественный конкурентоспособный продукт, его очень сложно из российской юрисдикции вывести на зарубежные рынки в том числе и по политическим причинам. Есть юридические причины (иногда несовершенство наших правовых норм именно в отношении работы с данными и некоторыми другими аспектами), но есть и политические. Просто если видят лейбл «Россия» — этот продукт не принимают и не готовы покупать. Как только та же самая компания с тем же продуктом регистрируется в Эстонии, в Латвии, в Сербии — продукт успешно продается. И ряд наших компаний сделал этот выбор, изменил юрисдикцию. Это не бесполезный для нас процесс, все равно это хорошо. Но, конечно, иногда обидно, что это происходит не напрямую в России.

— А что нужно сделать, чтобы «Сколково» перестало быть островом?

— «Сколково» является центром, в котором разрабатываются проекты нормативно-правовых актов по цифровой экономике. Насколько быстро они будут внедряться, зависит от всех нас, а не только от «Сколково». Мы стараемся делать так, чтобы эти акты были максимально качественными.

Мы надеемся, что решения сколковских компаний и других стартапов будут максимально быстро внедряться в российской действительности, как в общественной жизни, так и в российских крупных компаниях, в государстве. В частности, с Москвой у нас есть договоренности, что отдельные решения, которые эксперты считают качественными и безопасными, будут тестироваться в системе здравоохранения Москвы. Отдельные решения в части искусственного интеллекта, кибербезопасности, которые разрабатываются в «Сколково», будут тестироваться в банках и крупных компаниях. Это уже происходит в пилотных проектах. Но пока их единицы, а должны быть десятки. Какова будет скорость этого процесса? We will see. Но мы делаем все возможное, чтобы это была максимальная скорость.

— Как на приглашении ученых в «Сколково» сказывается политическая ситуация?

— Конечно, сказывается. Чтобы ученым переехать, как правило, нужно уговорить еще и семью. И не все семьи готовы переезжать в Россию, что является результатом восприятия России через средства массовой информации, через политику. Не всегда удается пригласить всех, кого мы хотим. Но мы все равно привезли несколько десятков человек. И Сколтех сегодня является учебным и научным заведением с высокой академической репутацией, индексы цитируемости самые высокие в России.

— Как отреагировали в главном проекте Медведева на смену правительства?

— Особо никак не отреагировали. Это вызвало вопрос: изменится ли что-либо в судьбе «Сколково», в работе этого проекта? Но Дмитрий Анатольевич остается руководителем попечительского совета в своей новой роли, правительство продолжает проект поддерживать. Все спокойно продолжают работать.

— За последние два года несколько человек из числа близких к вам стали фигурантами уголовных дел. Вслед за Магомедовыми, чей арест вы комментировали, в СИЗО оказался бывший министр Михаил Абызов. Как вы относитесь к делу Абызова?

— Я не могу никак относиться к самому делу, поскольку не мог по понятным причинам его читать, с ним ознакомиться — это тайна следствия. Конечно, для меня в этом ничего приятного нет, поскольку Михаил — мой коллега, товарищ, мы долгое время работали вместе и общались. Жаль, что все пришло к такому сценарию. Абсолютно уверен, что, если есть к нему финансовые вопросы, он готов их решить. Не сомневаюсь в этом ни на минуту. И таким образом снять претензии соответствующих органов. Но повторю, я не знаю всех аспектов дела, чтобы судить о том, виновен или невиновен. Это не в моей компетенции.

— Аналитики называют эти аресты очередным ударом по команде Медведева. Видите ли вы здесь давление на команду, к которой относят и вас?

— Нет, не вижу. Все, что я вижу, — это отдельные дела, конкретные вопросы.

— Весной была арестована ваша бывшая помощница Анастасия Алексеева. Действительно ли она занимала какой-то пост в «Сколково» после ухода из правительства? С чем связано дело против нее?

— Я знаю о деле только из средств массовой информации. Поэтому мне тоже сложно судить о том, что конкретно могло произойти. Да, она работала помощником в «Сколково» после ухода из аппарата правительства.

— Уход из аппарата правительства был на фоне серьезного скандала, который вылился в СМИ. Это не помешало переходу в «Сколково»?

— Все проверки службой безопасности были проведены. Вопросов к ней не возникло. Именно поэтому она была принята на работу.

Если кто-то реально захотел нанести удар, то иногда нет никаких возможностей такого удара избежать

Аркадий Дворкович

Аркадий Дворкович

(Фото: Андрей Любимов / РБК)

— Вы недавно объявили о новом шахматном турнире, который пройдет онлайн. Расскажете о формате?

— Мы инициировали проведение сразу нескольких онлайн-турниров. Ситуация сейчас непростая, негативная для всего мира, в том числе и для спорта. Но поскольку шахматы, помимо традиционной игры напротив друг друга за шахматной доской, являются одновременно и компьютерным видом спорта, мы понимаем, что это кризисное время надо использовать для развития в онлайн-формате и привлечения новых аудиторий.

Первым турниром в такой серии станет Онлайн Кубок Наций, в котором примут участие практически все сильнейшие шахматисты мира, объединенные в шесть команд, — это сборные Китая, Индии, США, России, сборная Европы и сборная остального мира. Мы уже объявили составы, я думаю, легко увидеть, что действительно все сильнейшие шахматисты, кроме, пожалуй, чемпиона мира, который занят в эти дни другими проектами, будут играть в этом соревновании. И нам кажется, что это будет очень интересно. Это быстрый формат, быстрые шахматы, по 25 минут на партию с добавлением десяти секунд дополнительно на каждый ход.

Турнир пройдет в два круга, по круговой системе. Две сильнейшие команды выйдут в финал и сыграют между собой финальный матч. Российскую сборную представляют шахматисты, входящие в число ведущих, — это Ян Непомнящий, Сергей Карякин. Также гроссмейстеры Владислав Артемьев, Дмитрий Андрейкин. И женскую часть команды представляет только что игравшая матч на первенстве мира Александра Горячкина, в запасе находится Ольга Гиря. Так что все получат удовольствие, все любители шахмат будут следить за этим турниром. Уверен, российские болельщики будут болеть за российскую команду.

Что касается команды остального мира, в нее входят такие шахматисты, как Тимур Раджабов, выигравший в прошлом году в Ханты-Мансийске Кубок мира. Он, к сожалению, не смог принять участие в турнире претендентов совсем недавно в Екатеринбурге, но согласился войти в команду остального мира. Есть молодые таланты, 16-летний вундеркинд из Ирана Алиреза Фируджа, который недавно обыграл Магнуса Карлсона в крупном блиц-турнире онлайн. И мы рассчитываем, что эта команда поборется за высокие места.

— Какой размер призового фонда?

— 180 тысяч евро — существенный фонд, привлекательный для профессиональных шахматистов, так что ожидаем борьбу на все 100 процентов. Естественно, в онлайн-турнирах всегда серьезное опасение вызывает возможность мошенничества, использования компьютерных подсказок. Но с учетом высочайшего уровня участников мы уверены в честной борьбе — у них высокая репутация, они ею дорожат. Тем не менее мы будем испытывать, тестировать, применять средства контроля, в том числе и видеокамеры, и компьютерные программы, основанные на машинном обучении, которые выявляют вероятность мошенничества, и думаем, что в сочетании это позволит минимизировать риски.

— Есть интерес букмекеров?

— Интерес, безусловно, есть, но их участие и их задействование зависит от законодательства отдельных стран. Поэтому там, где это разрешено, уверен, что ставки будут делаться. Где это не разрешено, этого не будет.

— А телевидение?

— Мы видим интерес телевизионных каналов. Но интерес, связанный с возможностью заполнения эфирного времени, телевизионные каналы пока достаточно аккуратно проявляют и не готовы платить большие деньги за право трансляции. При этом, повторюсь, интерес есть, и я уверен, что этот турнир также будет на телевизионных экранах.

— Вы ведете переговоры?

— Да, мы ведем переговоры. Конечно, для нас главное — популяризация шахмат. Хотя проведение турнира все равно требует определенных затрат, и мы, конечно, рассчитываем на определенные финансовые вложения, на настоящее партнерство. Но для нас этот турнир является первым, во многом тестовым. В дальнейшем мы будем работать над телевизионным освещением и продолжения турнира претендентов, который прервался в Екатеринбурге, и Матча на первенство мира.

— Что будет дальше с прерванным турниром претендентов?

— Турнир претендентов был прерван ровно посередине после семи туров, осталось также семь туров. Мы очень надеемся, что карантин будет снят не позднее середины лета, и уже в августе—сентябре мы можем продолжить этот турнир и, соответственно, провести матч на первенство мира в ранее объявленные сроки, начиная с третьей декады декабря текущего года. Но будем следить за ситуацией. Естественно, если что, будем корректировать эти сроки. Пока мы их сохраняем.


ФИДЕ остановила турнир претендентов из-за коронавируса

Президент ФИДЕ Аркадий Двокович

— Не жалеете, что не перенесли турнир сразу, несмотря на призывы?

— Нет, не жалею. Считаю, что именно в этот период турнир доставил большое удовольствие многомиллионной армии любителей шахмат, это был настоящий праздник для них. Конечно, борьба для самих участников была непростой, психологически прежде всего. Но все профессиональные спортсмены, и все показывали высочайший уровень мастерства.

Мы рассчитывали, что сможем завершить турнир в ранее намеченные сроки, а именно до 4 апреля. К сожалению, ситуация в России развивалась довольно стремительно, и правительство России приняло решение прервать авиационное сообщение. В этих условиях риски несвоевременного возвращения шахматистов домой стали слишком велики. И мы приняли решение, я лично взял на себя эту ответственность — прервать турнир.

Считаю, что медицинская безопасность всех участников и задействованных лиц была обеспечена в полном объеме и с этой стороны рисков не было или они были минимальные. Конечно, жаль, что не смогли завершить турнир в первоначальные сроки. Тем не менее ни о чем не жалею.

— Матч за первенство мира переносится?

— Пока мы не планируем переносить турнир с декабря текущего года. Мы продолжаем консультации с организаторами Экспо. Сама всемирная выставка почти наверняка будет перенесена. Но это не означает, что мы не можем провести турнир в Дубае в это время. Павильон, который должен был быть задействован, уже работает. Поэтому рассчитываем, что нам удастся это сделать. Хотя, конечно, будем ориентироваться на позицию наших партнеров, смотреть, как будет развиваться ситуация. Думаю, что через несколько недель будет больше ясности.

— При каких условиях турнир претендентов может быть вновь перенесен?

— Речь идет о турнире претендентов 2020 года, до конца года еще есть достаточно времени. При необходимости может быть перенесен матч за чемпионство, но турнир претендентов в этом году, безусловно, мы планируем завершить.

— Есть ли в интерес к шахматам в России и в мире?

— Мы видим, что интерес растет и в основном это происходит именно в интернете. Количество людей, играющих на официальных платформах, увеличивается пока практически экспоненциально, цифры уже измеряются десятками миллионов человек. По примерным расчетам, около 50 млн человек в мире играют в шахматы в интернете. Сколько играют за доской просто дома, в клубах и так далее, мы, конечно, не знаем, посчитать это невозможно.

Мы проводили и маркетинговые исследования, и оценки с помощью наших крупнейших ИТ-компаний, в частности «Яндекса»: в России от 1 до 1,5 млн человек активно интересуются шахматами. Думаю, это нижняя планка, то есть умеют играть намного больше, но делают это просто от случая к случаю.

Очень сложно оценивать крупнейшие страны, прежде всего Китай и Индию. Возможно, там аудитория намного больше. По крайней мере, телевизионные передачи, в которых передаются новости о шахматах, если участвуют китайские шахматисты, смотрят десятки миллионов человек в одном Китае, не считая остальной мир.

Шахматами как профессиональным спортом в мире интересуются несколько миллионов человек по нашим расчетам. Потому что большинство зрителей предпочитают хайлайтс, краткосрочные заходы на шахматные сайты или просмотр шахматных новостей. Во время матчей на первенство мира аудитория резко возрастает, особенно во время решающих партий. Но люди, как мы видим, больше предпочитают играть в шахматы, чем смотреть шахматы. Это данность, это просто факт. Если дать выбор, человек всегда больше захочет сыграть, чем посмотреть.
В дальнейшем это все равно создаст базу и для зрительского интереса, если мы построим привлекательные цифровые платформы, если шахматы в интернете или на телевидении станут шоу. Если люди уже играют в шахматы — им это интересно и смотреть.

Аркадий Дворкович

Аркадий Дворкович

(Фото: Андрей Любимов / РБК)

— У каждого шоу должны быть звезды. И интерес в Советском Союзе был большой, потому что были свои звезды.

– Yes. И потому что других звезд было не так много. Смотрели фигурное катание, шахматы, смотрели, конечно же, футбол и баскетбол, хоккей, естественно. Но это были единичные примеры. Сейчас смотрят и зарубежные лиги, зарубежные чемпионаты, есть много всего другого в интернете, что люди смотрят. Тогда этого просто не было. Тогда шахматы были, очевидно, одним из самых звездных видов спорта.

Сейчас готовится новая постановка мюзикла Chess, первая в России, который в Советском Союзе был запрещен. Мюзикл был сделан по мотивам матча на первенство мира. И поскольку это было политическим вопросом, то мюзикл тогда не вышел на сцену, а сейчас выйдет, и это здорово. Думаю, это тоже повысит интерес к шахматам. Недавний фильм «Шахматист» с Жераром Депардье в главной роли очень неплохо показывает внутренний мир детских шахмат.
Но, конечно, все равно новые звезды интереснее. Магнус Карлсен — очевидная звезда. Думаю, что каждый новый участник матча на первенство мира тоже будет звездой. Мы стараемся приглашать футболистов на шахматные турниры, приводить шахматистов на соревнования по другим видам спорта. Это создает хороший имидж и, думаю, постепенно также будет повышать узнаваемость шахматистов.

— Возвращаясь к звездам, с Гарри Каспаровым общаетесь?

— Нам удалось привлечь Гарри Кимовича в качестве капитана команды Европы на турнир «Онлайн Кубок Наций». Несомненно, его участие, пусть даже в качестве капитана, добавит интереса всему турниру и послужит популяризации шахмат, а это самое главное.

Что касается его проекта Гранд Чесс Тур, который он ведет с американскими партнерами, мы находимся с коллегами в консультациях, стыкуем график проведения соревнований, чтобы не возникало конфликта календарей, чтобы всем было комфортно. То есть нормальные конструктивные взаимодействия, но исключительно по шахматным вопросам.

Чемпион мира Карлсен выиграл онлайн-супертурнир по шахматам

Магнус Карлсен

— Привлечь его к работе в ФИДЕ не планируете?

— Таких планов нет. Но, прежде всего, поскольку нет и собственного желания Гарри Кимовича. Путь в шахматах открыт для всех, у нас нет никаких политических ограничений, но все зависит от желания конкретного человека.

— Как очередной допинговый скандал с участием России сказывается на вас как главе международной федерации?

— На ФИДЕ не сказывается. Мы, естественно, провели консультации с ВАДА в Лозанне, после того как были объявлены рекомендации относительно российских спортсменов, уточнили все моменты, связанные с проведением шахматных соревнований, убедились, что такие турниры, как турнир претендентов, шахматная Олимпиада, не подпадают под эти рекомендации.

Под рекомендации подпадают только чемпионаты мира, то есть потенциальные риски есть. Например, если российский участник будет участником матча на первенство мира, все апелляции к этому времени уже состоятся, рекомендации ВАДА будут подтверждены. Я, как российский гражданин и болельщик, надеюсь, что все-таки будут более мягкие решения, будут иные последствия. Но тем не менее, если все будет так, как было объявлено в начале декабря, есть риск, что российский участник не будет играть под российским флагом. Но мы надеемся, что этого не произойдет, для шахмат допинг не является актуальным вопросом.

Мы подписанты антидопингового кодекса, поскольку хотели, чтобы FIDE стала признанной в МОКе организацией, и подписание антидопингового кодекса является обязательным условием такого признания. Но допинг никогда не был замечен в шахматах. И поэтому мы считаем, что нет оснований ограничивать спортсменов в чем-либо на шахматных турнирах.

— Кто виноват в том, что российский спорт никак не выберется из допинговых скандалов?

— У меня нет ответа. Я могу только повторить то, о чем говорил уже много раз президент России. Конечно, во всем мире допинг является проблемой. Он был проблемой и в России, и есть очевидные выявленные случаи нарушения антидопинговых правил. Но политизация этой проблемы и обращение внимания на одну страну исключительно, возможно, в целях, не связанных напрямую со спортом, — это неправильно, это ведет к проблемам для всего олимпийского движения и дискредитирует весь олимпийский процесс. Но это не значит, что мы не признаем тех ошибок, которые были совершены.

— Многие спортсмены практически хором говорили, что во всем виноваты неназванные российские спортивные чиновники.

— Есть ли вина российских официальных лиц в том, что не удалось избежать этого удара? Наверное, часть вины есть. Но, повторяю, если кто-то реально захотел нанести удар, то иногда нет никаких возможностей такого удара избежать, и он будет нанесен. Это результат действия сразу нескольких факторов, как собственных ошибок, так и политики международных чиновников, отдельных международных организаций. Это сочетание интересов самых разных групп, которые влияли на ситуацию.

.

Leave a Comment